Чародей как еретик [ = Чародей-еретик ] - Кристофер Сташеф

Монахи закрылись щитами и мечи с тупым стуком увязли в дубленой коже. Один из разбойников, схватив дубину обеими руками, обрушил ужасный удар на голову монаха, но тот вскинул щит, дубина бумкнула о него и так подпрыгнула вверх, что бандиту даже не пришлось тратить сил, чтобы замахнуться для следующего удара.

Однако другой разбойник дотянулся до щита и дернул его на себя. Монах, укрывавшийся за щитом, оступился, и в этот момент разбойничья дубина очертила молниеносную дугу. От удара шлем монаха отлетел в сторону, и тот зашатался, оглушенный.

— Да они только отражают удары! — не выдержал Джеффри. — У них же есть дубины, почему они не отбиваются?

— И потом, их же в два раза больше, чем разбойников, — жалобно добавила Корделия.

Двое с мечами наконец высвободили клинки и снова закружили вокруг своих жертв.

«Джеффри, не смей…» — Фесс неожиданно почуял неладное.

Но не успел Фесс и договорить, как мальчишка с воинственным воплем вылетел из кустов.

«Джеффри!» — в отчаянии простонал Фесс.

— Назад! — заорал Магнус. — Это не наше… А, черт подери! Он уже в гуще!

Джеффри подхватил дубинку оглушенного монаха и яростно замахнулся на разбойника. Тот отскочил от изумления, затем помрачнел и шагнул вперед.

— Назад, злодей! Не тронь моего брата! — рявкнул Магнус, выскакивая из-за деревьев.

«Магнус! — взвыл Фесс. — Дети! Как вы можете!» — и с грохотом вломился в кусты на опушке.

— Как! Неужто мы будем стоять в стороне! — вскричала Корделия. — Ну уж нет! — и, вскочив на метлу, помчалась на поляну.

Грегори благоразумно остался в тени. Впрочем, он пристально поглядел на камень размером с кулак. Камень заворочался, пошевелился и, молнией взвившись с земли, угодил разбойнику точно в голову.

Грабитель, стоявший перед Джеффри, уже занес дубину, чтобы размозжить мальчишку, но Магнус подскочил сзади, ухватился за нее и всем своим весом рванул. Разбойник пошатнулся и, обернувшись, вытаращил глаза. Заметив Магнуса, он оскалился, снова поднял дубину… но Джеффри уже сидел у него на плечах, откручивая голову. Бандит заревел и попятился, где Магнус как раз ставил ему подножку. Тот грохнулся наземь, взмахнув руками, словно желая взлететь.

Один монах уже лежал на земле, и разбойник заносил дубину, чтобы прикончить его, когда Корделия с визгом вцепилась ему в рожу, и бандит с испуганным воплем чуть не бросился наутек. Затем разглядел, что его обидчик — всего лишь маленькая девчушка, и кровожадно замахнулся.

Фесс вытянул шею, схватил его за шиворот стальными челюстями и мотнул головой. Бандит с воем улетел прочь.

— Ты все испортил! — огорченно крикнула Корделия Фессу.

Тут ее увидел отец Боквилва и побледнел. Ему хватило одного взгляда, чтобы заметить в самой гуще сражения еще двоих детей.

— Здесь дети! — прогремел он. — Не ждите, братья! Бейте! Спасайте детей!

Монахи даже не оглянулись на своего предводителя, но их дубинки в мгновение ока завертелись, как крылья мельницы, и хлестко забарабанили по врагу. Разбойники завопили, двое упали. Дубинки снова завертелись.

Четверо разбойников устремились к Магнусу и Джеффри. Фесс с ржанием кинулся прямо на них, и те, испуганно заорав, разбежались. Но за спиной коня раздался вопль Джеффри: «На помощь!» Главарь разбойников поднял его над головой, собираясь бросить оземь. Фесс развернулся и прыгнул на главаря; Джеффри кувырнулся и приземлился на ноги — но четверка разбойников с победными криками вновь набросилась на Магнуса. Фесс опять было крутнулся к ним и вдруг застыл, как изваяние, на полуобороте, его передние копыта ударились в землю, конь неловко расставил в стороны закоченевшие ноги и замер окончательно. Голова опустилась и покачивалась между бабок.

— Подлецы! — вскричал Джеффри. — Довели коня до припадка!

И бросился на ближайшего разбойника. Разбойник испуганно отшатнулся, затем протянул лапы, чтобы поймать мальчишку — но тут рука в коричневом рукаве схватила его за плечо и развернула на месте, а дубинка звонко треснула по макушке.

Бандит грохнулся, а разгневанный отец Боквилва переступил через бесчувственное тело.

— Ко мне, малец! Ни шагу прочь!

Он пихнул Джеффри себе за спину и огляделся в поисках врагов.

Увы, он опоздал. Дубины его братьев-монахов уже отмолотили свое, зерно упокоилось на земле, а мякина улепетывала в лес.

Переводя дух, отец Боквилва оглядел с полдюжины разбойников, безмятежно валявшихся на земле.

— Недоброе дело. Священник не должен поднимать руку на ближнего. Позаботьтесь о них, братья, присмотрите, чтобы никто не умер, и помогите тем, кто ранен.

Остальные монахи опустились на колени, оглядывая синяки и ссадины, проверяя, стучат ли сердца.

Отец же Боквилва сердито повернулся к Магнусу, Джеффри, Грегори и Корделии.

— Не сомневаюсь, у вас были самые лучшие намерения, и все же — это безрассудство.

— Но вы даже не защищали себя! — выкрикнул Джеффри. — А стоило вам только начать, как они не устояли!

— Нам не было нужды даже начинать, — отрезал священник. — Ответь лучше, как вы тут оказались.

Грегори и Магнус обменялись взглядами. Затем старший сказал:

— С вашего разрешения, сэр, мы должны присматривать за конем нашего отца.

— Конем? — поднял брови отец Боквилва, поглядев на Фесса. — Вот как… А чем больна несчастная скотина?

— К нему эльфы липнут, — Магнус шагнул к Фессу.

— Эпилептик? — не расслышал отец Боквилва. — И ваш отец до сих пор не избавил его от мучений?

— Он верный друг и доблестный боец, — недовольно ответил Джеффри. — По сравнению с его заслугами эти припадки — ерунда.

Магнус запустил руку под седло и нажал на выступавший под шкурой позвонок — замаскированный выключатель.

— А откуда бы знаете это слово? — полюбопытствовал Грегори.

Словно прозрачная пленка опустилась на глаза отца Боквилвы.

— Неважно. Конь не ранен?

— Да нет, сейчас он придет в себя, — Магнус внимательно глядел на медленно поднимающего голову Фесса.

— Ггдеее… чтооо…

Магнус погладил бархатный нос.

— У тебя был припадок, дружище. Ничего, сейчас ты снова будешь в порядке.

Он посмотрел на монаха и ощутил укол тревоги.

— Что это вы так смотрите?

Отец Боквилва не сводил глаз с Фесса.

— Мне показалось… Неважно.

И снова сурово поглядел на мальчиков.

— Вы тоже показали себя доблестными — но глупыми. Эти разбойники не совладали бы с нами, ибо мы умеем постоять за себя.